Бамбуковая роща

02:55 

Счастлив бог Пьяных и Безумных: история жизни Ситиуса Алаина

Нечего сказать? Скажи древнюю мудрость (древняя мудрость)
В этом куске впервые появляется один из любимых мною персонажей этой истории - лорд Хит оХэйт - и описывается собственно рождение героя на свет.


***
Тем временем в далекой от Белой Матери, почти сказочной Столице, в самом здании Академии Всех Искусств, оно же Верховная комтурия Единого Ордена, в черном жестком кресле сидел самый могущественный человек, наверное, на всей Планете и устало смотрел в высокое окно, забранное чугунной решеткой.
Когда-то, еще при его предшественнике (хотя сейчас уже трудно поверить, что таковой хоть когда-то существовал) окно было застеклено бесценным витражом, изображавшим коленопреклоненную высшую жрицу и протягивающего ей какую-то безделушку рыцаря в алом плаще - что за безделушка, лорд Хит оХэйт за давностию лет никак не мог припомнить - но в первую же неделю своего пребывания на высоком посту он приказал разобрать витраж , что и было исполнено немедленно.
С тех пор в его комнате вечно было немилосердно холодно, из окна дуло, и никакой камин не мог до конца обогреть помещение - но зато в распоряжении лорда оказалось окно на улицу, в которое можно было смотреть и видеть не только расплывчатые силуэты, как сквозь слюду, или цветные стекла витража, а всю кипучую, веселую жизнь Столицы, Града Стольного, самого большого города во всей Обитаемой Земле.
Иногда, впрочем, он жалел о витраже - немыслимо слащавом, почти безвкусном и наверняка изображающем какой-нибудь легендарный бред, но вместе с тем хранивший в себе неизъяснимую прелесть причастности, духовного единства с многими поколениями людей, вот также сидевшими у окна и смотревшими на узор цветных стекол, с неведомым мастером, вдохновенно собиравшим кусочки в складный узор, и даже в чем-то с этими несчастными Жрицей и Рыцарем, что стояли на фоне нестерпимо-синего неба и зеленых холмов, поросших шиповником.
Да, он жалел о витраже - но не о своем решении. О своих решениях Хит не жалел никогда - быть может, просто из принципа, из глупой гордости и слепого доверия некогда сказанным старым лордом Керном, его учителем и предшественником словам: "Плохой правитель жалеет о верных решениях, хороший - о неверных, идеальный - не жалеет ни о каких".
А он всегда хотел быть только идеальным правителем - и, пожалуй, стал таковым. Старый лорд Керн, несомненно, был бы доволен своим учеником... хотя, как знать, как знать - скорее всего он бы в ужасе оттолкнул его, назвав чудовищем.
Хит негромко усмехнулся, продолжая смотреть в окно - на воображаемый витраж, как он делал всегда, если ничего интересного на улице не происходило - и пытаться все же распознать: что за финтифлюшку такую держит в руках храбрый Рыцарь в алом плаще?

***
Его размышления прервали самым бесцеремонным образом как раз тогда, когда он, казалось, почти разглядел в глубинах своей памяти этот бесценный предмет - как, впрочем и всегда. Именно эти, такие редкие, моменты полного мира и глубочайшей сосредоточенности выбирали его подчиненные, чтобы потревожить покой Генерала Ордена своими просьбами, вопросами или проблемами.
- Можете зайти. - он коснулся края ауры гостя и улыбнулся - Магистр Иссколт, когда же они наконец прекратят использовать Вас как мальчика на побегушках? Ведь Вы входили в Верховный Совет еще при лорде Керне...
- И при лорде Керне меня все так же гоняли по всяким и всяческим поручениям - улыбнулся Амбер Иссколт, глава Школы Воды и некогда самый юный член Верховного Совета за последние триста лет, заходя в комнату Генерала - Это, знаете ли, успело стать традицией, а мы, рыцари Единого Ордена, традиции обязаны чтить, что и в Кодексе прописано...
Хит мимолетно улыбнулся. Иссколт был таким всегда - все долгие, неимоверно долгие годы его жизни. Сын нимфы и мимохожего торговца старьем, он жил на свете уже добрых лет восемьдесят и обещал прожить еще столько же, если не накинется непредвиденный недуг... или непредвиденный недруг, что равно вероятно.
- Что там случилось такого, что Вы прерываете мои раздумья, магистр?
Иссклот по-стариковски неловко уселся на второе, куда более мягкое и удобное, а потому предназначенное для посетителей, кресло и начал обстоятельно докладывать:
- Не то, чтобы что-то так уж случилось - в Совете, как всегда, все спокойно и тихо, как на кладбище - но вот Эрвин Коль...
- Эрвин Коль, значит. - эхом откликнулся лорд и устало качнул головой - опять Эрвин Коль.
Пикси по имени Эрвин Коль вошел в Верховный Совет совсем недавно - взамен покинувшего его магистра Теарге Реальда, создавшего для себя истинную Нирвану по ту сторону зеркала. Войти-то он вошёл - изо всех рыцарей, достигших пятой ступени мастерства, и магистров Малых Советов он был наиболее достойным, и сомнений в этом быть не могло, но...
Все началось с того, что супруга Эрвина Джэсси, достигшая все той же пятой ступени мастерства, но в Искусстве, намекнула ему в приватной беседе (которую, с учетом нелегкого характера пикси, следовало бы назвать вежливым скандалом) , что покинувшего Совет и Единый Орден мага логичнее было бы заменить магом соответствующей квалификации, а не рыцарем.
Нехилые намеки мистресс Коль были оценены по достоинству, утомительные крики и ругань - закономерно проигрнорированы, а сама пикси была выдворена из комнаты Генерала мягко, но совершенно бескомпромиссно. Казалось, на этом все должно было закончиться, не зря же он вдобавок пообещал Джэсси совершенно заслуженное повышение как только освободится хоть одно место из тринадцати... нет. Совершенно зря пообещал, если учесть, насколько возрос травматизм в Верховном Совете за прошедшие с того опрометчивого обещания три месяца.
Нет, он ничуть не жалел о том обещании - в конце концов, если кто-то и не переживет этой нервотрепки, это послужит лишь доказательством того, что он (или она) объективно слабее, а значит и менее достойны места в Правящем Совете, но... но боги и боги! как же его раздражали те бесконечные свары, виной которых был рыцарски защищающий жену-интриганку Эрвин, как ему надоели страх - несомненный страх - одних магистров и плохо скрываемое раздражение других!
- И что же на сей раз совершил магистр Коль? Опять исковеркал имя магистра Риссте? Назвал магистра Корнелию дешевой интриганкой? Ущипнул за...кхм, выдающиеся части тела Верховную Жрицу магистра Лианон? Назвал гимнастическим конем магистра Скве? Или просто в десятый раз вызвал магистра н'Атму на дуэль?
- Слава богам - и богам - Вы ошиблись. На сей раз не пострадали ни части тела магистра Ильтил Лианон, ни имя магистра Эстер Риссте, ни честь магистров Фуло Скве и Телены Корнелии. Он просто удалился вместе с супругой в добровольное изгнание - и с большим шумом удалился, должен заметить - в район Нагских Эмиратов.
- С большим шумом? - удивился лорд - Как же он ухитрился сделать это так, что я ничего не увидел и не услышал, сидя здесь у окна?
- Он использовал черный ход, генерал - с достоинством ответствовал Амбер Иссколт.
- Вот как!
- Вот так... Сейчас все ждут, что Вы назовете имя его преемника в Совете Тринадцати. На его место есть как минимум три кандидатуры, не считая магистров малых советов...
- Три? Мне так не кажется. - холодно откликнулся генерал Единого Ордена - более того, мне видится лишь одна кандидатура на открывшееся место...
- Альтис Кша Акку, рыцарь Школы Огня?
- Отнюдь. Джээс оДжай Алаин, мастер Искусства и глава малого Совета испаденской области. Он и только он. Причем его место будет вторым в Совете - вам придется потесниться. А теперь ступай...те, и подготовьте их к мысли о том, что им придется подвинуться, магистр Иссколт.
Старик кивнул и вышел, закрыв за собой дубовую дверь и оставив лорда Хита смотреть в сплетение оконного переплета и пытаться прозреть в нем сплетение людских судеб и понять, почему же то, что происходит, происходит именно в нужный момент - нужный не для него, и не для Единого Ордена - а для чего-то несомненно существующего и весьма могущественного, чего-то, превосходящего по значимости и его, и орден, и самую Планету со всем ее разношерстным населением...

***
А в пустыне, известной под именем Белой Матери, приближался Новый Год.
Приближался с необратимостью и неотвратимостью стихийного бедствия, да кочевники и готовились к нему, как к стихийному бедствию: надевали все чистое, молились Добрым Богам и Матери Пустыне, бессмысленно суетились и медленно, но верно впадали в панику.
На песке были расстелены старые плащи - все еще сохранившие цвет, но страшно изношеные, а потому не особенно нужные - на которых женщины клана расставляли яства и доставленную группой храбрых юношей контрабандную выпивку из Осс-Ассе, ближайшего городка.
Девушки, собравшись в чьём-то шатре, примеряли пестрые длинные юбки, красуясь и хвастаясь друг перед другом обновами и своим мастерством швей и вышивальщиц, неподалеку от них юноши упражнялись в джигитовке на козлобыках.
За всем этим неодобрительно наблюдали старики и старухи, всегда готовые рассказать всем желающим (и не желающим) насколько в их далекой юности небо было синее, Белая Мать - белее, а Новые Года - веселее.
Старый Акти с доброй улыбкой человека, починившего наконец старую обувь, шатался по стойбищу, ловил мимохожих кочевников и кочевниц за полы одежды, и рассказывал, что по о-фи-ци-альному кален-дарю сегодня день 31 декемврия, а Новый Год (и первый день весны) наступает 1 януария. Периодически старик пытался углубиться в этнографические изыскания смысла в непонятных ему латынских словах, но тут уж его вежливо обрывали и просили дать дорогу и возможность дальше спешить по делам.
Акти печально произносил "о темпора и мории!", но отставал и шел искать себе новую жертву.
Вождь Эриус потихоньку понижал градус, готовясь встретить своих добрых знакомых-духов: Зеленого Змия Канратия и Розового Слона Похмела, никогда прежде не отказывавших ему в визите и добром совете (например, "завязывать с этим делом" или "пить меньше и по крайней мере чуть больше закусывать").
Советы их Вождь даХера закономерно игнорировал, но сам факт своей сопричастности миру духов, почти шаманской, льстил ему безмерно, поэтому о его видениях знали не только уже три поколения даХера, но и все соседские кланы (не исключая и даЛира, как ни странно).
Знахарка Инара с шаманкой Гиррой, меж тем, подмешивали зелье, препятствующее утреннему похмелью, во все сосуды с выпивкой, и по громкости возмущенных криков, требующих прекратить разбавлять алкоголь, легко определялись самые могучие питухи клана - разумеется, громче вождя орать никто не смел.

***
А Лаика как раз посильно помогала в устройстве праздника, причесывая пожилую дочь вождя Асику, когда внезапно она ощутила сильную боль внизу живота, такую сильную, что аж в глазах потемнело и подогнулись ноги.
- Рожаю - всхлипнула она тихо, и девичий шатер пришел в лихорадочное движение: кто-то бежал (и никак не мог найти) за знахаркой, кто-то нес горячую воду, кто-то тянул за рукав брата непутевой шаманки, храброго Адальрика, кто-то советовал тужиться, кто-то - дышать...
Лаика чувствовала себя очень неловко, крайне неуютно и довольно отстраненно, словно это не она, а кто-то другой лежит на шкуре тигрокрыса, кричит от боли и послушно дышит и тужится, а также не плачет.
Кроме того, ей было очень, очень больно, но боль тоже была какой-то немного... нереальной, словно во сне или во всяком случае не совсем наяву.

***
Постепенно близилась полночь, и шатер потихоньку пустел: девушки и женщины с извинениями и обвинениями покидали его одна за другой, чтобы присоединиться к общему веселью, оставались лишь пять-семь наиболее ответственных и Адальрик, державший сестру за руку так крепко, что наутро она обнаружила у себя немаленький синяк.
Лаика, по-прежнему как во сне по-прежнему послушно выполняла все указания; шло время, отмеряемое радостным "Головка показалась! Ручка! Тельце! Ножка!" - и внезапно женщина ощутила что-то вроде свободы, и поняла - каким-то шестым или седьмым чувством - что ребенок наконец-то появился полностью.
Снаружи весь клан радостно считал секунды до условной полуночи - десять... восемь, семь...пять, четыре... два, Ура! - и к многоголосому ура присоединил свой первый крик новорожденный, еще не имевший имени мальчик, родившийся с черными волосиками и ноготками на руках - переношенным.
Весь шатер испустил единый облегченный вздох, наступило краткое мгновение тишины и покоя - и тут же вновь поднялась суета: прикрыть и вымыть роженицу и новорожденного, принести с улицы вина, нет, вынести мать и ребенка на улицу - пусть малыш тоже празднует...
Изрядно захмелевший после третьего ковша Адальрик обходил весь клан, делясь удивительной новостью - "Я ж теперь, вроде бы как, не просто Адальрикус Херре а даХера, я теперь буду - дядя Адальрик!!!" и лез с пьяными поцелуями ко всем более-менее симпатичным особам женского пола, от Асики и до Наине Лирет э даЛира, неведомо как оказавшейся на празднике, Лаика тоже осушала ковш за ковшом, счастливо и немного глупо смеясь неизвестно чему, и даже новорожденному слегка смочили вином губы - "чтоб понял, глупенький, что нынче праздник из праздников".
Музыканты играли кто во что горазд, девушки и юноши не то танцевали, не то потихоньку обжимались, Лаику поздравляли все подряд, и ее мальчик тоже смеялся, не плакал, и все твердили - добрая примета...

***
Так в новогоднюю ночь вступил в этот мир герой нашего повествования.
Рождение его, бесспорно, можно назвать счаситливым; и всю свою жизнь он старался прожить, словно этот день.
Удавалось ли ему это - вопрос другой. Но не может быть никаких сомнений, что, счастливо рожденный, всю свою жизнь он шел к счастью, и счастье шло рядом с ним.

@темы: Алаин

URL
Комментарии
2010-05-16 в 22:53 

Mritty
Крепкие все же они, эти кочевники :-)

2010-05-16 в 23:01 

Нечего сказать? Скажи древнюю мудрость (древняя мудрость)
Mritty
Я честно советовался с мамой, возможно ли такое поведение после родов=)
Мать сказала, что для современной городской женщины нет, но вот для дикарки - да.
И привела в пример мемуары матери Далай-ламы.

URL
2010-05-17 в 00:08 

Mritty
Бяка-сан, ну, я то же самое и сказала...

2010-05-17 в 20:54 

я убил зверя под баобабом
Концовка прекрасна.
Не могу сказать, что мне нравится такой стиль и такая манера повествования - не мое все же это, слишком цветасто, но оно с жизнью.
Здорово.

     

главная